Верхняя граница пароля была объявлена в 64 СИМВОЛА и обоснована пределом
bcrypt в 72 БАЙТА. Обоснование верно только для ASCII: у 64 символов длина от
64 до 256 байт. golang.org/x/crypto@v0.55.0 (bcrypt.go:96) отвечает на пароль
длиннее 72 байт ErrPasswordTooLong, а не «молча отбрасывает остаток», как
утверждал комментарий, — так вела себя редакция пакета до v0.28.
Следствие: пароль из 64 кириллических букв (128 байт) проходил панель,
оркестратор и DTO, а отказ приходил из хеширования — системной ошибкой на
штатной смене пароля, а при установке падением старта админки, то есть
сервером без администратора после INSTALL EXIT CODE: 0. Хуже самого дефекта
было то, что тест закреплял это значение как ожидаемое.
Вместе с ним закрыты три соседних расхождения того же контракта.
Пароль триммился вопреки собственному контракту. util.HashPassword вёл
проверку len(strings.TrimSpace(password)) < 6, а bootstrap читал
strings.TrimSpace(os.Getenv("HY2XS_ADMIN_INITIAL_PASSWORD")). Значение
"abcde " принимали все двери продукта и не мог захешировать никто, а первая
учётная запись создавалась не с тем паролем, который оператор записал в
hy2xs.env.
Панель считала длину в единицах UTF-16. Element Plus делегирует правила формы
async-validator, а он сравнивает min/max с String.prototype.length: пароль из
трёх эмодзи имел length 6, проходил минимум формы и получал отказ сервера,
который панель не могла объяснить.
hy2xs.env не был форматом. Значения писались интерполяцией, а читались
split("=") с trim(); при этом файл читает не только оркестратор — он объявлен
EnvironmentFile= в юните hy2xs-admin, и у незакавыченного значения systemd
срезает краевые пробелы и трактует обратный слеш как escape.
Что сделано:
- контракт переехал в leaf-пакет apps/credential: его зовут util.HashPassword
и dao, а service импортирует util — обратный импорт был бы циклическим, и
именно поэтому HashPassword завёл собственную копию правила;
- AdminPasswordMaxBytes = 72 объявлен отдельной константой и зеркально в
оркестраторе и панели; сверяется тестами, читающими Go-исходник;
- одно правило adminPassword вместо min=6,max=64 в тегах DTO (границу в
байтах тегом валидатора не выразить) и код причины admin_password_format,
называющий обе границы;
- TrimSpace убран из хеширования и из bootstrap-пути; bootstrap проверяет
контракт сам и падает с текстом, называющим переменную и файл;
- панель считает code points и UTF-8 байты общим adminPasswordFormRule на
обеих формах вместо встроенных min/max;
- orchestrator/src/lib/envFile.ts — порт конечного автомата
parse_env_file_internal из systemd и обратный ему кодировщик; экранируются
только обратный слеш и двойная кавычка, оба из SHELL_NEED_ESCAPE. Обычные
значения остаются без кавычек, поэтому релизные гейты не меняются. Тем же
кодировщиком пишется bootstrap-admin.secret;
- управляющие символы запрещены контрактом: формат KEY=VALUE их не несёт, а
ввести такой пароль в форму входа всё равно нельзя;
- отрицательная проба smoke сверяет конверт отказа (code 50000,
invalid_credentials, отсутствие accessToken) вместо HTTP 200, а пароль
генерирует, а не берёт из литерала;
- положительная проба читает bootstrap-секрет парсером формата вместо
grep | cut -d= -f2- с trim() — третьего по счёту слоя, срезавшего пробелы.
Тесты: граничная таблица (36 x «я», 37 x «я», 18 и 19 эмодзи, 64 x «я»,
«abcde ») прогоняется в четырёх слоях; тест с 64 кириллическими буквами
инвертирован; round-trip env-формата на значениях с кавычками, слешами и
краевыми пробелами; bootstrap-путь на настоящей SQLite. 14 новых гейтов
приёмки.
Co-Authored-By: Claude Opus 5 <noreply@anthropic.com>
RC2 на чистом Debian 13 завершался INSTALL EXIT CODE: 0 при полностью
недоступной панели. На LoginDto.Username стоял тег `validateStr` — правило с
таким именем не регистрировалось: при переименовании в `credentialStr` правка
не доехала до одного файла, оставив мёртвую регистрацию и живую ссылку на
несуществующее имя. go-playground/validator на неизвестный тег ПАНИКУЕТ при
разборе структуры, то есть до всякой проверки логина и пароля, а gin.Recovery
превращал панику в HTTP 500 на каждый POST /api/auth/login.
Дефект пережил 311 Go-тестов, и это главное, что здесь чинится. Проверялся сам
регексп, в обход валидатора, а обработчика входа не касался ни один тест.
Очевидная замена не помогла бы: цепочка правил поля обрывается на первом
несработавшем, поэтому нулевое DTO отказывает по `required` и до испорченного
тега не доходит. Теперь TestEveryValidationTagIsRegistered обходит исходники
apps/model/**, вытаскивает каждый тег `validate:"…"` и предъявляет его
валидатору отдельно — незарегистрированное правило паникует так же, как в бою,
но на сборке. Барьер проверен возвратом исходного тега.
Установка тоже не отвечала на вопрос, ради которого проверялась. Smoke считал
панель работающей по трём признакам — юнит активен, порт в LISTEN, /healthz
отвечает ok, — и все три были истинны. Теперь smoke выполняет настоящий вход
bootstrap-учётными данными и требует конверт успеха с непустым токеном: по коду
HTTP это неотличимо, админка отвечает 200 OK и на отказ. Отрицательная проба
идёт в любом режиме операции и от актуальности пароля не зависит.
Рядом лежали три расхождения того же класса, найденные при разборе.
Оркестратор не знал контракта, который сам порождает: HY2XS_ADMIN_USER по
умолчанию был `admin` — пять символов при минимуме панели в шесть, — и такая
установка проходила целиком, создавая учётную запись, под которой невозможно
войти. Про одно имя существовало три расходящихся умолчания. Оба значения
теперь проверяются при разборе окружения — той стороной, которая их порождает:
отказ, пришедший установщику, чинится строкой в hy2xs.env, а неработающий вход
на готовом сервере — переустановкой.
Панель была строже сервера. Форма входа ограничивала пароль 32 символами при
серверном пределе в 64, а форма смены пароля назначала до 64: пароль,
назначенный штатной операцией, после этого не вводился. Набор символов на
пароле отвергал значение, которое сервер принял бы, — сервер его не
ограничивает нигде. Контракт учётных данных объявлен один раз в
service/admin_credentials.go, копии в панели и оркестраторе сверяются с ним
тестами, читающими Go-исходник.
Класс символов логина был записан диапазоном по опечатке: неэкранированный
дефис превращал `+-=` в диапазон, впускающий `, - . / 0-9 : ; < =`. С серверным
набором это совпадало только потому, что обе стороны несли одну опечатку. Набор
записан явно и НЕ сужен — он уже действует на установленных серверах.
Визуально: красная рамка отказа обводила не то, что видит оператор. Element Plus
рисует состояние ошибки на el-input__wrapper селектором из четырёх классов, а
форма входа рисует видимую рамку поля на el-form-item — внутрь поля кладутся
иконка, ввод и переключатель видимости — и гасила чужую тень селектором из трёх,
проигрывая по специфичности. Рамка ложилась вокруг одного лишь ввода: у логина
начиналась после иконки, у пароля обрывалась перед «глазом». Индикация
перенесена на элемент, который оператор и видит полем; чужая тень гасится
селектором, повторяющим её собственный и добавляющим атрибут scoped-стиля, —
конкретностью, а не !important. Остальные формы панели проверены: собственная
рамка на el-form-item есть только на форме входа.
Заодно: `last_login_at` объявлен в схеме и в entity, а писать его было некому —
UpdateAdminLastLoginAt не вызывался ниоткуда. Отметка ставится в service.Login
сразу после успешной проверки пароля; отказ записи вход не отменяет, но
попадает в журнал. Обработчик входа переехал из controller/peer.go в
controller/auth.go: стек в journal указывал на управление пирами.
Требование теперь называется, а не сообщается фактом нарушения. «Неверный
формат логина» и «Некорректное значение» не давали оператору способа узнать,
что от него хотят: набор символов приходит из hy2xs.env и в панели нигде не
показан. Фразы форм и серверная причина credential_format перечисляют границы
и набор.
Гейт сборки run_admin_login_acceptance удерживает барьеры от тихого удаления —
по той же причине, что и гейт детектора гонок. Каждое из его утверждений
проверено мутационной пробой на реальный отказ; две первые редакции оказались
вакуумными и переписаны.
Прогнано: go vet + go test ./... , bun test оркестратора (427) и контрактов
панели (66), vue-tsc --noEmit, production-сборка frontend, гейт приёмки
целиком. `go test -race` не прогонялся — на машине нет C-компилятора, это
релизный гейт сборщика.
Прогон задокументирован в
docs/acceptance/2026-09-04-v1.0.0-rc2-runtime-findings.md.
pnpm audit по всему lock-графу остановил релизную сборку: browserslist@4.21.11
несёт high-advisory (уязвимы <= 4.28.6) и приходит транзитивно через
autoprefixer и update-browserslist-db.
Закрыто точечным pnpm.overrides на 4.28.7 — точной версией, а не диапазоном:
security-патч обязан быть детерминированным и не тащить за собой чужой major.
Обновилось только поддерево browserslist (caniuse-lite, electron-to-chromium,
escalade, node-releases, update-browserslist-db); autoprefixer, Vite и остальной
граф не тронуты.
Проверено с pnpm 9.15.9 (contract из packageManager):
pnpm why browserslist -> 4.28.7
pnpm audit --audit-level high -> 0, no known vulnerabilities
pnpm install --frozen-lockfile -> lockfile is up to date
typecheck + build:prod -> ok
Проверка принимала любой ip.IsLoopback(), то есть считала рабочим и 127.0.0.5.
Это неверно: слушатель на конкретном адресе принимает соединения только на него,
а слой proxy обращается строго к http://127.0.0.1:<port>.
bind 127.0.0.5:38712 -> dial 127.0.0.1:38712 -> connection refused
bind 0.0.0.0:38713 -> dial 127.0.0.1:38713 -> connected
Такой адрес выглядел локальным, ломал контур доступа целиком (лимит устройств
fail-closed => не подключается никто) и не вызывал у админки ни одного
возражения. Принимаются ровно 127.0.0.1, 0.0.0.0 и пустой хост.
IPv6-wildcard не принимается сознательно: соединение он принял бы, но HY2XS
объявлен IPv4-only, а зависеть в ответе «достучусь» от net.ipv6.bindv6only
нельзя.
На странице конфигурации мягкое состояние nonCanonicalLoopback убрано: прочий
loopback — это ошибка, а не предупреждение. Осталось три состояния: канон
профиля, wildcard, недостижим.
Свойство закреплено тестом с настоящими сокетами, а гейт приёмки запрещает
возврат IsLoopback() и требует негативного случая 127.0.0.5 в тестах.
Признак на странице конфигурации отвечал только на вопрос «достучится ли
админка», поэтому 0.0.0.0 показывался как норма — хотя внутренний control plane
при нём опубликован на всех интерфейсах, а оркестратор такой конфигурации не
создаёт. Состояний теперь четыре: канон профиля, wildcard, не-канонический
loopback и недостижимый адрес.
Backend не тронут: он по-прежнему отвечает только на вопрос достижимости —
превращать лишнюю публикацию в отказ обслуживания значило бы отключить всех
пиров. Исправлено ложное утверждение в его комментарии: пустой хост `:36712` в
Go означает все интерфейсы, а не loopback.
Удалены мёртвые фразы common.wait/enableSuccess/disableSuccess — остатки
операций запуска, остановки и смены версии Hysteria, которых у панели нет.
Отзыв секрета не сходился: `auth_id` при смене секрета оставался прежним,
поэтому сессия, установленная по отозванным учётным данным, была неотличима от
законной, и цикл учёта не имел признака, по которому её следовало завершить. У
состояния есть путь без единой неудачи — Hysteria регистрирует соединение в
Traffic Stats API только после возврата backend-auth, поэтому успешный /kick
может пройти мимо. Новое поколение credentials получает новый auth_id, kick идёт
по старому, пережившая сессия становится orphan.
Адрес Traffic Stats API имел два контракта: оркестратор принимал любой IPv4,
админка всегда шла на loopback. Валидная по всем гейтам конфигурация выключала
лимит устройств, учёт трафика и принудительное отключение разом. Адрес
зафиксирован, а расхождение файла с ним админка называет.
Состояние службы стало трёхзначным: util.Exec выбрасывал вывод systemctl при
ненулевом коде, поэтому «остановлена» и «спросить не удалось» приходили одним
значением, а доступность Traffic Stats API выводилась из него же. Журнал
Hysteria разбирается в фактическом формате upstream (time — дробное число),
страница конфигурации показывает файл вместо дефолтов UI и не возит секреты в
браузер, санитайзер выгрузки следует по YAML-якорям.
Разбор: docs/acceptance/2026-09-02-v1.0.0-rc4-preflight-findings.md
Второй разбор того же слоя, уже по состоянию после 162759c. Тема: границы между
частями access-control. Прошлый проход починил одну операцию отзыва доступа и
оставил остальные; правило доступа при этом продолжало существовать в двух
экземплярах. Проведены три границы: состояние пира -> решение о доступе,
сохранённое изменение -> живая сессия, планировщик -> принадлежащая ему работа.
Правило доступа. Оно было записано двумя разными SQL-условиями: одним в выборке
Hysteria2Auth, другим в выборке cron. Второе не является отрицанием первого, и
расхождение приходилось ровно на границы — quota=0, usage=quota, now=expiresAt,
now=bannedUntil: авторизация отказывала, cron сессию не рвал. Условие cron
требовало СТРОГОГО превышения квоты, а счётчики растут порциями по ответу
Traffic Stats API, поэтому точное равенство — обычный исход очередного сбора.
Пир с исчерпанной квотой не пускался заново, но его живая сессия не разрывалась
никогда. Политика вынесена в peerAccessDenied; авторизация ищет пира только по
secret_digest, cron применяет ту же функцию. quota=-1 — единственный безлимит,
quota=0 — ноль байтов, bannedUntil=now — блокировка уже закончилась. Строка без
решающего поля трактуется как повреждённая и ведёт к отказу.
Операции, оставлявшие живую сессию. DeletePeer состоял из одного dao.DeletePeer:
строка исчезала вместе с auth_id, то есть вместе с единственным, чем эту сессию
можно было завершить, — состояние становилось невосстановимым. Разрыв при
изменении выполнялся только при disabled=1, поэтому мимо проходили смена
секрета, урезание квоты ниже израсходованного, перенос срока в прошлое и
снижение maxDevices. Импорт переписывает auth_id, секрет, квоту, срок и disabled
целиком и не трогал сессий вовсе. Все операции идут теперь через один
reconcileLiveSessions, а он — через disconnectAuthIDs, единственный вход к /kick:
он принимает готовые идентификаторы, дедуплицирует их, разбивает на части и не
обращается к базе. Импорт собирает старые auth_id ВНУТРИ транзакции (после
commit их в базе уже нет) и рвёт ПОСЛЕ commit (до него клиент успел бы
переподключиться к ещё не изменённому пиру). Правило асимметрично намеренно:
ограничение применяется немедленно, послабление — нет.
Цикл учёта. CronHandleAccount запускала горутину, которая запускала ещё две, —
для планировщика джоба заканчивалась почти мгновенно, поэтому StopCron не ждал
настоящей работы: releaseResource закрывал SQLite, а горутины продолжали в неё
писать. Параллельность обеих половин означала ещё и то, что enforcement читал
счётчики до записи снятой дельты. Джоба стала синхронной, под одним мьютексом на
весь цикл, порядок строгий. Закрыты три nil-разыменования — trafficSecretConfig,
item.AuthId и item.Id, — каждое из которых роняло процесс целиком вместе с
обработчиком machine-auth. Гейт Hysteria2IsRunning убран: util.Exec не отличает
«служба неактивна» от «спросить не удалось», и сломанный systemctl при живой
Hysteria молча отключал и учёт, и enforcement. Потеря дельты при отказе SQLite
больше не молчит: чтение /traffic?clear=1 деструктивно, и каждая потеря
считается. Checkpoint accounting в 1.0.0 намеренно не вводится — квота здесь
операционный предел доступа, а не учёт с финансово значимым каждым байтом.
Лимит устройств. Между чтением /online и ответом allow место ничем не
удерживалось: при online=max-1 два одновременных запроса получали разрешение
оба. Мьютекс вокруг /online этого не чинит — ответив allow, админка не создаёт
подключение, и следующий запрос продолжает видеть прежнее число. Появился
process-local учёт выданных, но ещё не проявившихся разрешений: решение по сумме
«подключено плюс зарезервировано», рост online снимает соответствующее их число,
протухшие снимаются по внутреннему TTL. Сеть опрашивается вне блокировки.
Гейты. Проверка «авторизация не возвращает успех из ветки ошибки» была записана
регуляркой err != nil \{[\s\S]*?return \*peer\.Id, а ленивый [\s\S]*? свободно
пересекает границы блоков: она даёт совпадение на коде из HEAD, то есть гейт
нельзя было удовлетворить, не сломав продукт. Тело ветки теперь выделяется по
балансу фигурных скобок, и логика проверена в обе стороны. go test -race стал
обязательным шагом сборки: состояние трекера разрешений и мьютекс цикла учёта
принадлежат процессу, и их корректность не наблюдаема ни в go test, ни в go vet;
пропуск при недоступном компиляторе не предусмотрен.
Панель. importPeerApi не объявлял skipErrorToast, а handleImport не имел ни try,
ни catch: после появления частичного результата отказ уходил бы необработанным
отклонением промиса, список не обновлялся бы при уже изменённой базе, а общий
перехватчик показал бы предупреждение красной ошибкой. Формулировка
peer_disconnect_failed во всех трёх местах сделана operation-neutral: через этот
код отчитываются восемь операций, а для удалённого пира прежняя фраза «новые
подключения пира запрещены» просто бессмысленна.
Разбор кода на c0a43ae со сверкой с официальной документацией Hysteria 2.
Общая тема: операции, у которых была только одна из двух необходимых половин.
Отзыв доступа. Запись disabled=1 видит лишь выборка в Hysteria2Auth, то есть
закрывает БУДУЩИЕ обращения к HTTP-auth; установленная QUIC-сессия живёт своей
жизнью и сама не разрывается. После «Отключить» пир пользовался доступом сколько
угодно долго, а панель показывала его отключённым. Появился DisconnectPeers —
только официальный Traffic Stats /kick, без записи в базу; прежний Hysteria2Kick
вместе с разрывом проставлял banned_until и потому для отключения не годился.
Порядок «запись, затем разрыв» обратному не подлежит и доказан снимком базы в
момент прихода /kick. Неудача разрыва не откатывает disabled и сообщается кодом
peer_disconnect_failed: обычная ошибка означала бы для оператора вывод, прямо
противоположный истине. KickPeer переведён на тот же примитив — он писал
banned_until дважды и мог ответить чистым отказом уже в применённом состоянии.
Ограничение устройств. Отказ /online обрабатывался возвратом успеха
авторизации, то есть недоступность 127.0.0.1 превращала объявленный лимит в
безлимит. Вторая половина дыры была тише: Hysteria2Online отдавал пустую карту
БЕЗ ошибки, когда systemd отвечал «служба неактивна», — а этот ответ не
отличается от «спросить systemctl не удалось». Пути разделены: терпимый для
отображения, строгий для решения о доступе. Hysteria2IsRunning убран с путей
принятия решений совсем.
Журнал. entry.Info() вызывался без аргумента, и logrus писал "msg":"" для
каждого запроса — пустой столбец на экране был точным отражением файла. Ветка
«файла ещё нет» отвечала голым массивом вместо {records,total}, поэтому на
свежей установке страница системных логов не работала вовсе. Битая строка
вызывала vo.Fail И continue: клиент получал два JSON-документа подряд.
Панель. Общий LogViewer и utils/download.ts (копий скачивания было четыре, две
ставили запрос вне try и глушили причину); меню на command с быстрым
включением/отключением; popper-style у подсказки; kick с подтверждением и
названным сроком; отмена подтверждений перестала быть ошибкой. Отдельно:
skipErrorToast гасил и транспортный отказ, при том что страницы писали
«перехватчик уже показал» и молчали, — обрыв связи не показывал ничего.
Закреплено go-тестами против настоящего HTTP, контрактными тестами панели и
двумя гейтами приёмки. Ручная часть — в
docs/acceptance/2026-09-01-v1.0.0-rc2-preflight-findings.md.
Девятый проход, по итогам приёмки v1.0.0-rc1 на живом Debian 13. Общая тема:
интерфейс обещал оператору то, что продукт умел, но до чего не доходило
управление.
Секрет пира. Подпись под полем предлагала оставить его пустым, сервер умел его
сгенерировать, и генерация была недостижима: в go-playground/validator тег
omitempty НЕ пропускает правило, если поле объявлено указателем и указатель не
nil — hasValue считает указатель на пустую строку «значением». Правило min=6
применялось к пустой строке и отказывало. Ловушка закрыта общим шагом
нормализации DTO, а не тегом на одном поле: та же ловушка ломала фильтр списка
пиров, где очищенный крестиком el-input отправляет `?name=`. Граница проходит по
каждому полю отдельно — у remark пустая строка означает «убрать пометку», у
disabled ноль означает «включён».
Отказы. Любая ошибка любого поля превращалась в слово `invalid`, а слой vo
определял код ответа СРАВНЕНИЕМ текста сообщения — тот же антипаттерн, который
запрещён панели, только на сервере. Ответ несёт errors[{code, field, message,
params}]; панель выбирает фразу по коду и подставляет причины под поля.
Сессия. Ветка «войдите заново» была недостижима дважды: сервер отвечает HTTP 200
на любой отказ, поэтому обработчик ошибок axios не вызывался, а условие в нём
проверяло code === "A0230" и поле msg, которых в этом API никогда не было.
Истёкший токен вдобавок уезжал с кодом системной ошибки.
Иконки. Контракт currentColor был объявлен в двух местах и не действовал: восемь
ассетов несли литеральный fill="#000000" на <path>, а атрибут представления
перебивает унаследованное CSS-свойство. Под это попадали все семь иконок
бокового меню на фоне #181818.
Имя пира. Два правила на одном поле противоречили друг другу (min=1 против
6-32), а копия набора символов в слое контроллеров несла неэкранированный дефис
и впускала `, - . / : ; <` — через панель проходило имя peer/name, которое
импорт того же пира отклонял. Набор символов ЛОГИНА сознательно не сужен и
закреплён тестом: он приходит из HY2XS_ADMIN_USER и оркестратором не
ограничивается.
Добавлены подпись «Разработано во Flamy» с адресом, принадлежащим приложению, и
контрактные тесты панели как обязательный шаг сборки. Их исполняет Bun, а не
vitest: jsdom не вычисляет currentColor и визуальной корректности не доказал бы,
зато vitest привёл бы в граф pnpm audit сотню транзитивных зависимостей.
docs/ разложена по слоям, 11-testing-and-acceptance.md (117 КБ) разбит на пять
частей, добавлен docs/acceptance/ с отчётом о прогоне rc1 и перечнем дефектов.
Обход документации в приёмке стал рекурсивным: плоский docs/*.md после
разнесения по каталогам совпадал бы ровно с одним файлом.
vite-plugin-svg-icons не обновлялся с 2022 года и был единственным источником
половины оставшихся предупреждений: svgo 2.8, postcss 5.2.18, braces 2.3.2 и
image-size 0.5.5 — у последней advisory прямо сообщает `Patched versions:
<0.0.0`, то есть исправленной версии не существует.
Задача, которую он решал, заняла один модуль: import.meta.glob собирает
семнадцать локальных SVG в скрытый спрайт со <symbol>. Компонентный подход
(unplugin-icons) здесь не подходит — имя иконки часто вычисляется в рантайме
(onlyOneChild.meta.icon, isFullscreen ? ... : ...), а поиск по id нужен именно
для этого. API <svg-icon icon-class="..."> не изменился.
Проверка на реальных ассетах поймала то, что иначе уехало бы в релиз: три
иконки из семнадцати не объявляют viewBox, задавая только width/height. Без
viewBox <use> рисует иконку в натуральную величину и обрезает её. Плагин
синтезировал viewBox сам; теперь это делает sprite.ts, а инвариант закреплён
приёмкой — иконка без обоих способов задать координаты роняет сборку.
Отдельно: typecheck поймал две ошибки уже в самом sprite.ts (SVGSVGElement
против HTMLElement из getElementById). Ровно то, ради чего он возвращался.
eslint 8 объявлен EOL и оставался вторым источником предупреждений. Переход на
eslint 10 потребовал flat config: eslintrc в 9 работает только через переменную
окружения, а в 10 удалён, поэтому обновление версии без смены формата было бы
отсрочкой на релиз. Набор правил сохранён прежним; .eslintignore свёрнут в
ignores, как требует новый формат.
Проверено, что flat config действительно линтит, а не молча пропускает: пробный
файл с неиспользуемой переменной и необъявленным именем даёт обе ошибки и в
.ts, и в .vue.
Оставшиеся предупреждения приходили из графов самих eslint 10 и stylelint 17,
то есть уже последних версий, — закрыты pnpm.overrides. Override для ajv
ограничен `table>ajv`: глобальный ломал eslint, который использует ajv 6.
pnpm audit по всему графу: 33 предупреждения -> 0.
typecheck/eslint/stylelint/build: 0. go build и go test с встроенным dist: OK.
Решение «Vite не трогать» пересмотрено по данным, а не по желанию обновиться.
`pnpm audit --prod` (то, на что смотрит gate сборки) был чист, но полный audit
показывал в build-цепочке два critical и rollup GHSA DOM clobbering — а он
затрагивает ГЕНЕРИРУЕМЫЙ bundle, то есть уезжает в production. Vite 4.3.1 тянул
rollup 3 без исправления.
Взята 7.3.6 — последняя линия до Rolldown. Vite 8 по-прежнему не берётся: это
смена бандлера, отдельная работа с собственной приёмкой.
Вместе с Vite обновлена цепочка плагинов (@vitejs/plugin-vue 4 -> 6,
unplugin-* и unocss с версий 2022-2023 годов) и линтеры (@typescript-eslint
5 -> 8, prettier 2 -> 3, stylelint 15 -> 17). Новый @typescript-eslint нашёл 7
настоящих замечаний — исправлены по существу, а не подавлением правил; среди
них подавление несуществующего правила ban-types и `{}` вместо `object`.
Отдельно — три мёртвых редактора. Outbounds уже был разобран, здесь то же
самое для ImputMultiple (ACME-домены, inline ACL) и MapAdd (параметры ACME DNS,
заголовки masquerade): оба редактировали конфиг Hysteria в форме с
:disabled="true", получали значения без v-model и эмитили события, которых
никто не слушает, на странице без единого маршрута записи.
Цена ImputMultiple была измеримой. vuedraggable поставляется UMD-сборкой,
поэтому её require("vue") разрешался в vue/dist/vue.cjs.prod.js — полную сборку
Vue с рантайм-компилятором шаблонов. В бандл уезжало ~500 КБ исходников
(vuedraggable + sortablejs + compiler-core + compiler-dom) ради перетаскивания
тегов в недоступной для редактирования форме.
Разбор bundle через sourcemap нашёл и вторую потерю: @vueuse/core собирался
дважды — наш 13.9.0 и 14.4.0 из element-plus. Версии сведены.
bundle: 2 813 525 против 2 404 202 на исходной базовой линии (+17% за Vue 3.5,
Element Plus 2.14, echarts 6 и rollup 4). Промежуточное состояние без этих двух
исправлений было 3 046 172.
pnpm audit --prod: чисто. typecheck/eslint/stylelint: 0. go build с dist: OK.
Vue Router 4.1.6 -> 4.6.4, Pinia 2.0.33 -> 2.3.1, @vueuse/core 9 -> 13.9.0,
vue-i18n 9.0.0 -> 9.14.5, echarts 5.6 -> 6.1.0, vue-echarts 7 -> 8.1.0.
Pinia 3, Vue Router 5 и Vite 8 сознательно не берутся: ни один из них не даёт
проекту ничего, кроме номера версии, а Vite 8 — это переезд на Rolldown.
vue-i18n и echarts обновлены не ради свежести: `pnpm audit --prod` на базовой
линии показывал 4 moderate, из них GHSA-x8qp-wqqm-57ph (vue-i18n, исправлено в
9.14.5) и GHSA-fgmj-fm8m-jvvx (echarts XSS, исправлено в 6.1.0). Теперь
`pnpm audit --prod` чист.
Четвёртая advisory — GHSA-5m5x-9j46-h678 в el-link — исправленной версии не
имеет, но в продукте недостижима: el-link не используется ни в одном
представлении. pnpm audit анализа достижимости не делает, в отличие от
govulncheck, поэтому это приходится проверять руками.
VueUse 13 сломал сборку: `[auto-import] identifier toRef already defined with
vue`. Причина — авто-импорт всего @vueuse/core, то есть пятисот с лишним имён,
среди которых реэкспорты toRef и toValue. Список сужен до двух функций, которые
действительно используются без явного импорта; src/types/auto-imports.d.ts
сократился с 526 строк до 124.
Заодно включена генерация .eslintrc-auto-import.json: файл подключён через
extends в .eslintrc.cjs, но не генерировался, то есть перечислял глобальные
имена, которых в авто-импорте давно нет. Устаревший список молча отключает
предупреждение eslint об обращении к несуществующему имени.
bundle: 2 604 924 против 2 404 202 на базовой линии (+8%).
typecheck: 0, eslint: 0, go build с встроенным dist: OK.
Element Plus с 2.8.5 требует sass >= 1.79, поэтому обновление идёт классом:
element-plus + sass + @element-plus/icons-vue, отдельным коммитом от Vue и
typechecker — UI-регрессию так проще локализовать.
Обновление внесло единственный новый класс ошибок типов — тот самый
DefaultRow/PeerVo, который аудит ожидал увидеть сразу: до 2.14 слоты таблицы
типизировались слабее и ошибки не давали. 10 ошибок в семи колонках списка
пиров.
el-table обобщён по типу строки, но el-table-column — отдельный компонент, и
тип из :data родительской таблицы в его слот не попадает: scope всегда
{ row: DefaultRow }. Аннотировать слот нельзя — DefaultRow не сужается до PeerVo
контравариантно. Поэтому переход нужен, и вопрос только в том, где он стоит:
здесь он ровно один (peerRow), назван и объяснён, вместо семи `as any` в
шаблоне, каждый из которых глушил бы и остальное выражение.
PeerVo переведён с interface на псевдоним типа: неявную индексную сигнатуру
TypeScript даёт литеральным типам, но не интерфейсам, поэтому раньше PeerVo и
DefaultRow не были совместимы ни в одну сторону и переход требовал `as unknown
as` — утверждения, которое компилятор не проверяет вообще.
typecheck: 0, eslint: 0, build: OK.
Vue 3.2.45 -> 3.5.42, TypeScript 4.9.3 -> 5.9.3, vue-tsc 0.35.0 -> 3.3.11.
Element Plus, Vue Router, Pinia, Vite и VueUse не тронуты: ни один из них не
является предусловием работающего typechecker.
vue-tsc 0.35 был не просто инертен — на Vue 3.5 он ломается сам (TS7026: нет
JSX.IntrinsicElements), потому что не знает vue/jsx-runtime. То есть проверка,
которая ничего не находила, ещё и не пережила бы обновление Vue.
Современный vue-tsc даёт 142 ошибки, а не ~155, и картина однороднее ожидаемой:
141 x TS18048 и 1 x TS2322, всё в двух файлах представления Hysteria.
Предсказанного класса DefaultRow/PeerVo в таблице пиров не оказалось вовсе.
Все 142 — одно и то же: шаблон обращается к необязательным секциям конфига
(dataForm.tls.cert, dataForm.acme.dns.config, dataForm.resolver.https.sni).
Необязательны они правильно: так устроен upstream YAML. Инвариант «секция есть
всегда» существовал, но держался на порядке присваиваний внутри компонента.
Закрыто одним преобразованием на границе API вместо 141 `?.` или `as any`:
api/config/hysteriaViewModel.ts даёт Hysteria2ServerConfigView, где присутствие
каждой секции — свойство типа, и normalizeHysteriaViewModel(). types.ts
остаётся описанием того, что приходит по сети.
Побочно закрыто мёртвое UI: редактор outbounds (кнопка «+», диалог создания,
удаление тегов, emit update:outbounds) не мог ничего сохранить — страница
отрисована с :disabled="true", родитель передаёт :outbounds без v-model, а
маршрутов записи серверного конфига в API нет. Оператор мог добавить outbound и
уйти в уверенности, что изменил конфигурацию сервера.
package.json: typecheck и build:prod разделены, verify запускает их по порядку.
Раньше `vite build && vue-tsc` сначала тратил время на production bundle и
только потом сообщал о типовой ошибке.
Сборка не собиралась: два контракта приёмки роняли её на корректном коде.
verify_api_namespace_contract искал возвращение legacy-пространства имён
через grep по '/hui' и находил router_test.go, который ПЕРЕЧИСЛЯЕТ этот
префикс, чтобы доказать отсутствие маршрута, и сам versions.sh, где строка
стоит в тексте проверки. Падение приходило шестым шагом из четырнадцати, до
резолва Hysteria. За ним прятался второй такой же: проверка транзакционности
импорта пиров брала файл от начала applyPeerImportEntry и до конца, захватывая
объявленные ниже ExistPeerName и UpdatePeerLastConnectionAt.
Обе проверки теперь смотрят на код, а не на упоминания: добавлены помощники
code_without_comments и code_mentions_in, а отсутствие legacy-маршрута
доказывает тест на таблице маршрутов собранного роутера.
Планировщик стал собственностью процесса. InitCron вызывался из runServer и
на каждом вызове создавал новый cron.New(), не сохраняя ссылку; cron.Stop()
не вызывался нигде. Смена RESET_TRAFFIC_CRON выполняла StopServer(), точка
входа крутила for { runServer() } — и каждая правка добавляла целый
дублирующий набор джоб, а старое расписание сброса продолжало работать.
Фиксированные джобы регистрируются один раз, расписание переносится на месте
по EntryID, HTTP-сервер не трогается. Добавлено штатное завершение по SIGTERM.
Выражение проверяется до записи в базу тем же парсером (cron.ParseStandard),
которым его разбирает планировщик: раньше невалидная строка сохранялась, API
отвечал успехом, а сброс трафика молча исчезал.
updateConfigs стал атомарным: полная проверка партии, одна транзакция,
применение к рантайму. Прежний тест ставил запрещённый ключ первым и не
смотрел в базу — поймать частичное применение он был неспособен.
Удалены четыре ключа таблицы config без единого потребителя: HYSTERIA2_ENABLE,
HYSTERIA2_CONFIG (второй источник истины, читался первым), HYSTERIA2_TRAFFIC_TIME
и HYSTERIA2_CONFIG_REMARK. Имя профиля в share URI выводится из имени пира.
Безопасность:
- bootstrap-пароль администратора больше не генерируется и не пишется в журнал,
который отдаётся кнопкой выгрузки; отсутствие env — отказ старта;
- собственный журнал админки санитизируется наравне с чужим;
- golang-jwt/jwt v3 -> v5: GO-2025-3553 не имеет исправленной версии в v3 и
достижима с неаутентифицированного запроса; набор алгоритмов подписи
зафиксирован через WithValidMethods;
- удалён вход по несолёному SHA-224 из предыдущего поколения;
- убран modulo bias в util.RandomString — единственном генераторе секретов;
- пир установщика защищён во всех путях записи, а не только в импорте;
- удалена латентная паника в service.GetToken и недостижимая ветка GetAdminInfo,
проверявшая меньше, чем middleware.
Toolchain: Go 1.21.13 -> 1.26.7, Node 20.19.0 (EOL) -> 24.20.0. На прежнем
графе govulncheck находил 21 вызываемую уязвимость, 17 из них в stdlib,
попадающей в production-бинарь. Сейчас — ноль. Добавлен обязательный шаг
проверки зависимостей (govulncheck + pnpm audit) с записью результата в
metadata пакета.
Hardening-проход перед первой сборкой на Debian. Три из найденного не
воспроизводились ни на одном dry-run и проявились бы только на живом сервере.
Установка
* preflight внутри install вызывался дважды и оба раза проверял clean-host.
Ко второму вызову на диске лежал собственный /var/lib/hy2xs/install-state.json,
записанный после первого preflight, и опознавался как маркер посторонней
установки: КАЖДАЯ чистая установка падала сразу после apt-get с
fatal_post_apply и оставляла сервер наполовину настроенным. Чистота хоста —
условие входа в операцию, возможности платформы проверяются уже внутри
PHASE 1, поэтому checkCleanHost стал отдельным параметром без умолчания.
* PHASE 1 начиналась в install.sh: shell сам создавал /usr/local/lib/hy2xs,
ставил бинарник, вешал symlink и копировал runtime-пакет, и только потом
запускал оркестратор с его собственным preflight. Отказ того preflight
объявлялся fatal_pre_apply — «на сервере ничего не изменено» — при уже
созданном каталоге оркестратора. Отследить владение мутацией невозможно,
пока мутируют двое: install.sh больше не изменяет ничего, раскладку
выполняет steps/bootstrap.ts под ownership.bootstrapTouched, пути попали
в owned_paths. Как следствие удалено деление clean-host на фазы.
* diagnosticsCollect стояла перед rollback обычным await в install и в
reconfigure. На заполненном диске она падает сама и отменяла откат целиком.
Диагностика — best effort, откат — обязателен.
* reconfigure/repair выбирали записываемую фазу отказа регулярным выражением
по тексту ошибки. Переведено на ownership-флаги.
Секреты
* Журнал админки писал RequestURI, то есть путь вместе с query. Hysteria
обращается к /internal/hysteria/auth?access_token=<секрет> при каждом
подключении пира, поэтому действующий machine token оседал открытым текстом
в hy2xs-admin.log, который отдаётся через ExportLog и попадает в
diagnostics-бандл. Логируется путь; значения query не пишутся, имена —
пишутся. Канала было два: gin.Default() печатает path?query в stdout,
оттуда в journald и в тот же бандл, — панель переведена на gin.New() +
Recovery(). Журналы внутри бандла и журнал Hysteria из ExportLog теперь
проходят санитайз. Сравнение токена — constant time.
* Config API позволял прочитать и подменить ключи приложения: getConfig и
listConfig принимали произвольный ключ, а проверка записи была denylist'ом
из трёх ключей оркестратора. Запрос ?key=PEER_SECRET_ENCRYPTION_KEY отдавал
master-key шифрования секретов пиров. Доступ переведён на allowlist, маршрут
getConfig удалён целиком — потребителей у него не было ни одного.
Пиры
* Импорт применялся по одной записи вне транзакции, вопреки собственному
контракту. Валидация не знает, что уже лежит в базе: cross-conflict по
UNIQUE(name) оставлял часть файла применённой. Применение выполняется одной
транзакцией, криптоматериал считается до её открытия.
* Файл импорта мог содержать хвостовой JSON-документ, который молча не
применялся. После разбора проверяется io.EOF.
* Экспорт разделён на «Экспорт настроек» и «Резервная копия» с секретами и
подтверждением: обычный экспорт выдаёт пирам новые секреты при импорте, и
прежние клиентские ссылки после переноса переставали работать.
Сборка
* Два stale-грепа в приёмке роняли build.sh в самом конце, внутри
verify_archive. Первый искал в smoke.ts исчезнувший литерал URL, второй
совпадал с router_test.go, который перечисляет удалённые маршруты, потому
что проверяет их отсутствие: добавление регрессионного теста ломало сборку.
* verify_archive требовал наличия мутирующей строки в install.sh. Инвариант
перевёрнут: их не должно быть ни одной.
Очистка
* Удалены entity.LegacyAccount, миграции 002/003 и мёртвые хелперы
listSQLMigrationFiles и envInt: v1 не мигрирует базу 0.x ни при каком
сценарии. Номера оставшихся миграций сохранены. H UI-словарь убран из
обычных доков, в docs/14 он остаётся — там это имена объектов для удаления.
* Список непубличных IPv4 приведён к IANA Special-Purpose Address Registry:
203.0.113.5 из RFC-примеров считался публичным адресом сервера. Отказ
резолвера отделён от отсутствия A-записи.
Проверено: bun test 233, go test 71, tsc/vue-tsc, bash -n 11 скриптов,
приёмка прогнана против дерева.
Экспорт в панели формировался через os.Create в /var/lib/hy2xs-admin/export,
и файл там оставался навсегда. При includeSecrets=true это означало
расшифрованные секреты пиров — фактические учётные данные доступа — в
открытом виде на диске, накапливающиеся с каждым нажатием кнопки. Выгрузки
формируются в памяти, каталога export/ больше нет.
Generic export/import таблицы config удалён целиком. Он исключал только сырой
Hysteria YAML, а в той же таблице лежат JWT_SECRET, PEER_SECRET_KEY,
PEER_SECRET_ENCRYPTION_KEY и HYSTERIA2_TRAFFIC_STATS_SECRET: кнопка Export
выгружала их открытым текстом, импорт позволял подменить. Для
PEER_SECRET_ENCRYPTION_KEY подмена ломает расшифровку секретов уже
существующих пиров. Production-сценария у этой пары не было.
Импорт пиров шёл мимо всей валидации, которую проходит обычное создание пира:
в базу попадало имя любой длины и с любыми символами, disabled с произвольным
числом, отрицательные счётчики. Файл применялся построчно, поэтому ошибка в
середине оставляла список наполовину изменённым, а импорт мог перезаписать
bootstrap-admin-peer, чей секрет продублирован в bootstrap-admin.secret.
Партия проверяется целиком до первой записи, неизвестные поля отклоняются.
Убран слой сетевых настроек панели: H_UI_WEB_PORT, H_UI_WEB_CONTEXT,
H_UI_CRT_PATH, H_UI_KEY_PATH и собственный TLS. Оркестратор передавал порт
аргументом, админка писала его в SQLite и тут же читала обратно, а UI
показывал поля disabled — второй источник истины, из которого ничего нельзя
было изменить. HUI_DATA/HUI_LOG заменены на HY2XS_DATA_DIR/HY2XS_LOG_DIR,
база переименована в hy2xs-admin.db, reference-схема — в schema.sql.
API namespace разделён по природе маршрутов: операторский API на /api,
machine-auth Hysteria на /internal/hysteria/auth. Путь machine-auth —
runtime-контракт, он уезжает в config.yaml и post-install.env, поэтому
объявлен одной константой на компонент.
Go-санитайзер экспорта вырезал секреты из URL только у ключей url/addr:
будущее upstream-поле с другим именем уносило учётные данные и access_token
целиком, а URL внутри списков не обрабатывались вовсе. Граница определяется
значением, а не именем ключа — как в TS-санитайзере оркестратора.
Заодно индикатор загрузки и цвета 401/404 переведены на брендовый токен:
NProgress приходил со своим #29d и был единственным элементом вне палитры.
Маршруты, операциями которых продукт не владеет, отвечали заглушкой
"managed by orchestrator" или пустым списком:
POST /hysteria2ChangeVersion
GET /listRelease
POST /config/updateHysteria2Config
POST /config/importHysteria2Config
POST /config/restartServer
POST /config/uploadCertFile
GET /config/hysteria2AcmePath (не имел потребителя вовсе)
Они удалены, а не оставлены заглушками. Причины две. API-контракт не
должен обещать updater, которого у продукта принципиально нет:
маршрут, всегда возвращающий отказ, вводит в заблуждение. И это лишняя
attack surface плюс технический мусор от прежней архитектуры.
Вместе с маршрутами убраны мёртвые сервисы (StartHysteria2,
StopHysteria2, RestartHysteria2, SetHysteria2Config,
UpdateHysteria2Config, GetAuthHttpUrl, Hysteria2AcmePath), неиспользуемые
типы и клиентские функции фронтенда.
Отдельно - кнопки. "Перезапустить панель" и загрузка сертификатов
обращались к заглушкам, то есть гарантированно возвращали ошибку.
Кнопка, которая всегда падает, - не точка расширения на будущее, а
дефект UX. Удалены вместе со строками i18n.
Конфигурация Hysteria остаётся доступной панели на чтение и на
выгрузку: getHysteria2Config и exportHysteria2Config.
Сквозная миграция HY2XS на современную Hysteria (2.12.2) и переход на v1.
Build:
- версия Hysteria резолвится на этапе сборки из HyNetworks/hysteria и
замораживается в metadata пакета (version + immutable url + sha256);
- compatibility gate: реальный бинарник должен принять канонический конфиг
HY2XS для gecko и salamander до создания пакета;
- сборка прогоняет тесты оркестратора и админки.
Конфигурационный контракт:
- HY2XS_CONFIG_SCHEMA_VERSION=2, чужая схема отклоняется fail-fast;
- obfs стал настоящим union gecko|salamander, gecko — default;
- obfs-блок рендерится оркестратором целиком, два подтипа одновременно
структурно невозможны;
- современный baseline: congestion bbr/standard, disableLossCompensation=false,
disableStatelessReset=false, полный quic-блок.
Исправления:
- share URI для gecko: генератор был завязан на Obfs.Salamander.Password и
выдавал нерабочую ссылку при любой другой обфускации;
- SNI брался только из ACME-блока и уходил пустым при HY2XS_TLS_MODE=file;
- экспорт конфига выносил trafficStats.secret, access_token и obfs-пароль;
- экспорт терял неизвестные upstream-поля при round-trip через типизированную
модель;
- renderRuntimeEnv печатал тип обфускации литералом, расходясь с конфигом;
- namedotcom удалён из ACME-реестра (нет в Hysteria с 2.11.0).
Тесты:
- 95 тестов оркестратора: env, рендер, семантика профиля, резолвер, rollover;
- тесты URI и экспорта в Go;
- tools/test/e2e-hysteria.sh с реальным клиентом Hysteria.
UX:
- подсказки и примеры в форме создания пира.
Прочее: CHANGELOG.md, .gitattributes (LF для target-side файлов),
документация на русском.
HY2XS больше не описывается как форк H UI. Из README, docs, сообщений
builder'а и post-install metadata убрана вся fork/H UI терминология.
Лицензия:
- LICENSE: MIT заменён на полный текст AGPL-3.0-only
- README: бейдж и раздел лицензии, подпись Flamy Studio
- orchestrator/package.json, apps/frontend/package.json: license
- package.sh: LICENSE кладётся в install package, license=AGPL-3.0-only
в metadata
- verify.sh, acceptance.sh: проверки корневой AGPL и metadata
Документация:
- 04-admin-panel-h-ui-fork.md -> 04-admin-panel.md, переписан вокруг
модели Hysteria2 = external runtime dependency,
HY2XS admin = native HY2XS component
- docs 01, 02, 03, 08, 09, 11, 12, README: единая терминология HY2XS admin
post-install.env:
- блок HUI_* заменён на HY2XS_ADMIN_*, HUI_FORK_REF -> HY2XS_ADMIN_SOURCE
Внутренний legacy namespace (H_UI_* ключи SQLite, HUI_DATA/HUI_LOG,
API /hui, h_ui_db.sql) намеренно не тронут: он требует отдельной
миграции БД и выносится в отдельный этап.
Crimson
founder