Проверка принимала любой ip.IsLoopback(), то есть считала рабочим и 127.0.0.5.
Это неверно: слушатель на конкретном адресе принимает соединения только на него,
а слой proxy обращается строго к http://127.0.0.1:<port>.
bind 127.0.0.5:38712 -> dial 127.0.0.1:38712 -> connection refused
bind 0.0.0.0:38713 -> dial 127.0.0.1:38713 -> connected
Такой адрес выглядел локальным, ломал контур доступа целиком (лимит устройств
fail-closed => не подключается никто) и не вызывал у админки ни одного
возражения. Принимаются ровно 127.0.0.1, 0.0.0.0 и пустой хост.
IPv6-wildcard не принимается сознательно: соединение он принял бы, но HY2XS
объявлен IPv4-only, а зависеть в ответе «достучусь» от net.ipv6.bindv6only
нельзя.
На странице конфигурации мягкое состояние nonCanonicalLoopback убрано: прочий
loopback — это ошибка, а не предупреждение. Осталось три состояния: канон
профиля, wildcard, недостижим.
Свойство закреплено тестом с настоящими сокетами, а гейт приёмки запрещает
возврат IsLoopback() и требует негативного случая 127.0.0.5 в тестах.
Признак на странице конфигурации отвечал только на вопрос «достучится ли
админка», поэтому 0.0.0.0 показывался как норма — хотя внутренний control plane
при нём опубликован на всех интерфейсах, а оркестратор такой конфигурации не
создаёт. Состояний теперь четыре: канон профиля, wildcard, не-канонический
loopback и недостижимый адрес.
Backend не тронут: он по-прежнему отвечает только на вопрос достижимости —
превращать лишнюю публикацию в отказ обслуживания значило бы отключить всех
пиров. Исправлено ложное утверждение в его комментарии: пустой хост `:36712` в
Go означает все интерфейсы, а не loopback.
Удалены мёртвые фразы common.wait/enableSuccess/disableSuccess — остатки
операций запуска, остановки и смены версии Hysteria, которых у панели нет.
Отзыв секрета не сходился: `auth_id` при смене секрета оставался прежним,
поэтому сессия, установленная по отозванным учётным данным, была неотличима от
законной, и цикл учёта не имел признака, по которому её следовало завершить. У
состояния есть путь без единой неудачи — Hysteria регистрирует соединение в
Traffic Stats API только после возврата backend-auth, поэтому успешный /kick
может пройти мимо. Новое поколение credentials получает новый auth_id, kick идёт
по старому, пережившая сессия становится orphan.
Адрес Traffic Stats API имел два контракта: оркестратор принимал любой IPv4,
админка всегда шла на loopback. Валидная по всем гейтам конфигурация выключала
лимит устройств, учёт трафика и принудительное отключение разом. Адрес
зафиксирован, а расхождение файла с ним админка называет.
Состояние службы стало трёхзначным: util.Exec выбрасывал вывод systemctl при
ненулевом коде, поэтому «остановлена» и «спросить не удалось» приходили одним
значением, а доступность Traffic Stats API выводилась из него же. Журнал
Hysteria разбирается в фактическом формате upstream (time — дробное число),
страница конфигурации показывает файл вместо дефолтов UI и не возит секреты в
браузер, санитайзер выгрузки следует по YAML-якорям.
Разбор: docs/acceptance/2026-09-02-v1.0.0-rc4-preflight-findings.md
Предыдущий проход сделал правильным порядок «сначала долговременная запись,
потом разрыв сессии» и правильно запретил откат при неудаче разрыва. Способа
прийти к согласованному состоянию ПОТОМ он не дал: у двух операций повтор не
работал вовсе.
Импорт, заменивший auth_id: после неудавшегося /kick старое значение не
хранится нигде, повтор того же файла читает из базы уже новое и рвёт его, а
cron пропускал незнакомый authID молча — dao.ListPeer просто не возвращала
строку. Живая сессия оставалась навсегда.
Снижение maxDevices: повтор формы даёт 1 < 1 -> false, разрыва больше нет.
Лимит устройств в политику доступа не входит и входить не должен — это
свойство сессий, — поэтому механизма схождения у него не было.
enforcePeerAccess стал сверкой живых сессий: обход идёт по каждому authID из
/online. Нет строки в базе -> kick; peerAccessDenied -> kick; непригодный
maxDevices -> kick; устройств больше разрешённого -> kick. Отказ базы при этом
не рвёт ничего. Ни таблицы отложенных операций, ни очереди retry: список живых
сессий уже есть, и это /online.
Отдельно закрыт второй TOCTOU лимита устройств. Учёт выданных разрешений
закрыл сравнение двух одинаковых снимков, но сетевой запрос выполнялся вне
блокировки, поэтому снимки приходили в резервацию в произвольном порядке и
устаревший откатывал lastOnline назад, возвращая уже занятое место. Это не
data race — память защищена мьютексом, и -race здесь молчит принципиально.
Последовательность «прочитать /online -> занять место» выполняется под замком
по authId; глобальный замок не годится, внутри идёт сетевой запрос.
Учёт разрешений больше не растёт бесконечно: запись снималась только на ветке
отказа, поэтому в карте копились удалённые пиры и переписанные импортом
идентификаторы. Уборка идёт по фактической картине подключений.
Гейты приёмки доращены под все три инварианта и проверены в обе стороны.
Go 1.26.7 -> 1.26.8. Документация приведена в соответствие в двух местах,
где описывала снятую архитектуру.
Разбор: docs/acceptance/2026-09-02-v1.0.0-rc3-preflight-findings.md
Девятый проход, по итогам приёмки v1.0.0-rc1 на живом Debian 13. Общая тема:
интерфейс обещал оператору то, что продукт умел, но до чего не доходило
управление.
Секрет пира. Подпись под полем предлагала оставить его пустым, сервер умел его
сгенерировать, и генерация была недостижима: в go-playground/validator тег
omitempty НЕ пропускает правило, если поле объявлено указателем и указатель не
nil — hasValue считает указатель на пустую строку «значением». Правило min=6
применялось к пустой строке и отказывало. Ловушка закрыта общим шагом
нормализации DTO, а не тегом на одном поле: та же ловушка ломала фильтр списка
пиров, где очищенный крестиком el-input отправляет `?name=`. Граница проходит по
каждому полю отдельно — у remark пустая строка означает «убрать пометку», у
disabled ноль означает «включён».
Отказы. Любая ошибка любого поля превращалась в слово `invalid`, а слой vo
определял код ответа СРАВНЕНИЕМ текста сообщения — тот же антипаттерн, который
запрещён панели, только на сервере. Ответ несёт errors[{code, field, message,
params}]; панель выбирает фразу по коду и подставляет причины под поля.
Сессия. Ветка «войдите заново» была недостижима дважды: сервер отвечает HTTP 200
на любой отказ, поэтому обработчик ошибок axios не вызывался, а условие в нём
проверяло code === "A0230" и поле msg, которых в этом API никогда не было.
Истёкший токен вдобавок уезжал с кодом системной ошибки.
Иконки. Контракт currentColor был объявлен в двух местах и не действовал: восемь
ассетов несли литеральный fill="#000000" на <path>, а атрибут представления
перебивает унаследованное CSS-свойство. Под это попадали все семь иконок
бокового меню на фоне #181818.
Имя пира. Два правила на одном поле противоречили друг другу (min=1 против
6-32), а копия набора символов в слое контроллеров несла неэкранированный дефис
и впускала `, - . / : ; <` — через панель проходило имя peer/name, которое
импорт того же пира отклонял. Набор символов ЛОГИНА сознательно не сужен и
закреплён тестом: он приходит из HY2XS_ADMIN_USER и оркестратором не
ограничивается.
Добавлены подпись «Разработано во Flamy» с адресом, принадлежащим приложению, и
контрактные тесты панели как обязательный шаг сборки. Их исполняет Bun, а не
vitest: jsdom не вычисляет currentColor и визуальной корректности не доказал бы,
зато vitest привёл бы в граф pnpm audit сотню транзитивных зависимостей.
docs/ разложена по слоям, 11-testing-and-acceptance.md (117 КБ) разбит на пять
частей, добавлен docs/acceptance/ с отчётом о прогоне rc1 и перечнем дефектов.
Обход документации в приёмке стал рекурсивным: плоский docs/*.md после
разнесения по каталогам совпадал бы ровно с одним файлом.
founder