founder
cb20d8d28f
Отзыв секрета не сходился: `auth_id` при смене секрета оставался прежним, поэтому сессия, установленная по отозванным учётным данным, была неотличима от законной, и цикл учёта не имел признака, по которому её следовало завершить. У состояния есть путь без единой неудачи — Hysteria регистрирует соединение в Traffic Stats API только после возврата backend-auth, поэтому успешный /kick может пройти мимо. Новое поколение credentials получает новый auth_id, kick идёт по старому, пережившая сессия становится orphan. Адрес Traffic Stats API имел два контракта: оркестратор принимал любой IPv4, админка всегда шла на loopback. Валидная по всем гейтам конфигурация выключала лимит устройств, учёт трафика и принудительное отключение разом. Адрес зафиксирован, а расхождение файла с ним админка называет. Состояние службы стало трёхзначным: util.Exec выбрасывал вывод systemctl при ненулевом коде, поэтому «остановлена» и «спросить не удалось» приходили одним значением, а доступность Traffic Stats API выводилась из него же. Журнал Hysteria разбирается в фактическом формате upstream (time — дробное число), страница конфигурации показывает файл вместо дефолтов UI и не возит секреты в браузер, санитайзер выгрузки следует по YAML-якорям. Разбор: docs/acceptance/2026-09-02-v1.0.0-rc4-preflight-findings.md
69 lines
2.8 KiB
Go
69 lines
2.8 KiB
Go
package util
|
|
|
|
import (
|
|
"strings"
|
|
"testing"
|
|
)
|
|
|
|
// ExecProbe отличает «команда ответила ненулевым кодом» от «команду не удалось
|
|
// запустить».
|
|
//
|
|
// Проверка нужна потому, что на этом различии стоит диагностика службы:
|
|
// `systemctl is-active` отвечает словом состояния в stdout И кодом возврата 3,
|
|
// а Exec выбрасывает вывод при любом ненулевом коде. Пока другого примитива не
|
|
// было, «служба неактивна» и «спросить не получилось» приходили в панель одним
|
|
// и тем же значением.
|
|
//
|
|
// Продуктовая среда — Linux, поэтому проверка требует рабочего bash. Там, где
|
|
// его нет (машина разработчика под Windows), она пропускается: подменять здесь
|
|
// запуск процесса нечем — именно поведение запуска и проверяется.
|
|
func requireShell(t *testing.T) {
|
|
t.Helper()
|
|
|
|
if _, err := Exec("true"); err != nil {
|
|
t.Skip("bash недоступен в этой среде: проверка запуска процесса пропущена")
|
|
}
|
|
}
|
|
|
|
func TestExecProbeReturnsOutputWithNonZeroExitCode(t *testing.T) {
|
|
requireShell(t)
|
|
|
|
output, code, err := ExecProbe("echo inactive; exit 3")
|
|
if err != nil {
|
|
t.Fatalf("ненулевой код возврата признан отказом запуска: %v", err)
|
|
}
|
|
if code != 3 {
|
|
t.Fatalf("код возврата %d, ожидался 3", code)
|
|
}
|
|
if strings.TrimSpace(output) != "inactive" {
|
|
t.Fatalf("вывод потерян: %q", output)
|
|
}
|
|
}
|
|
|
|
func TestExecProbeReturnsZeroExitCode(t *testing.T) {
|
|
requireShell(t)
|
|
|
|
output, code, err := ExecProbe("echo active")
|
|
if err != nil {
|
|
t.Fatalf("успешная команда признана отказом: %v", err)
|
|
}
|
|
if code != 0 {
|
|
t.Fatalf("код возврата %d, ожидался 0", code)
|
|
}
|
|
if strings.TrimSpace(output) != "active" {
|
|
t.Fatalf("вывод потерян: %q", output)
|
|
}
|
|
}
|
|
|
|
// Отсутствующий интерпретатор — это уже отказ запуска, а не ответ команды.
|
|
func TestExecProbeReportsLaunchFailure(t *testing.T) {
|
|
requireShell(t)
|
|
|
|
_, _, err := ExecProbe("hy2xs-no-such-command-ever")
|
|
// bash отвечает кодом 127: команда не найдена — это ОТВЕТ оболочки, а не
|
|
// отказ запуска, поэтому ошибки здесь быть не должно.
|
|
if err != nil {
|
|
t.Fatalf("ответ оболочки 127 признан отказом запуска: %v", err)
|
|
}
|
|
}
|