Верхняя граница пароля была объявлена в 64 СИМВОЛА и обоснована пределом
bcrypt в 72 БАЙТА. Обоснование верно только для ASCII: у 64 символов длина от
64 до 256 байт. golang.org/x/crypto@v0.55.0 (bcrypt.go:96) отвечает на пароль
длиннее 72 байт ErrPasswordTooLong, а не «молча отбрасывает остаток», как
утверждал комментарий, — так вела себя редакция пакета до v0.28.
Следствие: пароль из 64 кириллических букв (128 байт) проходил панель,
оркестратор и DTO, а отказ приходил из хеширования — системной ошибкой на
штатной смене пароля, а при установке падением старта админки, то есть
сервером без администратора после INSTALL EXIT CODE: 0. Хуже самого дефекта
было то, что тест закреплял это значение как ожидаемое.
Вместе с ним закрыты три соседних расхождения того же контракта.
Пароль триммился вопреки собственному контракту. util.HashPassword вёл
проверку len(strings.TrimSpace(password)) < 6, а bootstrap читал
strings.TrimSpace(os.Getenv("HY2XS_ADMIN_INITIAL_PASSWORD")). Значение
"abcde " принимали все двери продукта и не мог захешировать никто, а первая
учётная запись создавалась не с тем паролем, который оператор записал в
hy2xs.env.
Панель считала длину в единицах UTF-16. Element Plus делегирует правила формы
async-validator, а он сравнивает min/max с String.prototype.length: пароль из
трёх эмодзи имел length 6, проходил минимум формы и получал отказ сервера,
который панель не могла объяснить.
hy2xs.env не был форматом. Значения писались интерполяцией, а читались
split("=") с trim(); при этом файл читает не только оркестратор — он объявлен
EnvironmentFile= в юните hy2xs-admin, и у незакавыченного значения systemd
срезает краевые пробелы и трактует обратный слеш как escape.
Что сделано:
- контракт переехал в leaf-пакет apps/credential: его зовут util.HashPassword
и dao, а service импортирует util — обратный импорт был бы циклическим, и
именно поэтому HashPassword завёл собственную копию правила;
- AdminPasswordMaxBytes = 72 объявлен отдельной константой и зеркально в
оркестраторе и панели; сверяется тестами, читающими Go-исходник;
- одно правило adminPassword вместо min=6,max=64 в тегах DTO (границу в
байтах тегом валидатора не выразить) и код причины admin_password_format,
называющий обе границы;
- TrimSpace убран из хеширования и из bootstrap-пути; bootstrap проверяет
контракт сам и падает с текстом, называющим переменную и файл;
- панель считает code points и UTF-8 байты общим adminPasswordFormRule на
обеих формах вместо встроенных min/max;
- orchestrator/src/lib/envFile.ts — порт конечного автомата
parse_env_file_internal из systemd и обратный ему кодировщик; экранируются
только обратный слеш и двойная кавычка, оба из SHELL_NEED_ESCAPE. Обычные
значения остаются без кавычек, поэтому релизные гейты не меняются. Тем же
кодировщиком пишется bootstrap-admin.secret;
- управляющие символы запрещены контрактом: формат KEY=VALUE их не несёт, а
ввести такой пароль в форму входа всё равно нельзя;
- отрицательная проба smoke сверяет конверт отказа (code 50000,
invalid_credentials, отсутствие accessToken) вместо HTTP 200, а пароль
генерирует, а не берёт из литерала;
- положительная проба читает bootstrap-секрет парсером формата вместо
grep | cut -d= -f2- с trim() — третьего по счёту слоя, срезавшего пробелы.
Тесты: граничная таблица (36 x «я», 37 x «я», 18 и 19 эмодзи, 64 x «я»,
«abcde ») прогоняется в четырёх слоях; тест с 64 кириллическими буквами
инвертирован; round-trip env-формата на значениях с кавычками, слешами и
краевыми пробелами; bootstrap-путь на настоящей SQLite. 14 новых гейтов
приёмки.
Co-Authored-By: Claude Opus 5 <noreply@anthropic.com>
RC2 на чистом Debian 13 завершался INSTALL EXIT CODE: 0 при полностью
недоступной панели. На LoginDto.Username стоял тег `validateStr` — правило с
таким именем не регистрировалось: при переименовании в `credentialStr` правка
не доехала до одного файла, оставив мёртвую регистрацию и живую ссылку на
несуществующее имя. go-playground/validator на неизвестный тег ПАНИКУЕТ при
разборе структуры, то есть до всякой проверки логина и пароля, а gin.Recovery
превращал панику в HTTP 500 на каждый POST /api/auth/login.
Дефект пережил 311 Go-тестов, и это главное, что здесь чинится. Проверялся сам
регексп, в обход валидатора, а обработчика входа не касался ни один тест.
Очевидная замена не помогла бы: цепочка правил поля обрывается на первом
несработавшем, поэтому нулевое DTO отказывает по `required` и до испорченного
тега не доходит. Теперь TestEveryValidationTagIsRegistered обходит исходники
apps/model/**, вытаскивает каждый тег `validate:"…"` и предъявляет его
валидатору отдельно — незарегистрированное правило паникует так же, как в бою,
но на сборке. Барьер проверен возвратом исходного тега.
Установка тоже не отвечала на вопрос, ради которого проверялась. Smoke считал
панель работающей по трём признакам — юнит активен, порт в LISTEN, /healthz
отвечает ok, — и все три были истинны. Теперь smoke выполняет настоящий вход
bootstrap-учётными данными и требует конверт успеха с непустым токеном: по коду
HTTP это неотличимо, админка отвечает 200 OK и на отказ. Отрицательная проба
идёт в любом режиме операции и от актуальности пароля не зависит.
Рядом лежали три расхождения того же класса, найденные при разборе.
Оркестратор не знал контракта, который сам порождает: HY2XS_ADMIN_USER по
умолчанию был `admin` — пять символов при минимуме панели в шесть, — и такая
установка проходила целиком, создавая учётную запись, под которой невозможно
войти. Про одно имя существовало три расходящихся умолчания. Оба значения
теперь проверяются при разборе окружения — той стороной, которая их порождает:
отказ, пришедший установщику, чинится строкой в hy2xs.env, а неработающий вход
на готовом сервере — переустановкой.
Панель была строже сервера. Форма входа ограничивала пароль 32 символами при
серверном пределе в 64, а форма смены пароля назначала до 64: пароль,
назначенный штатной операцией, после этого не вводился. Набор символов на
пароле отвергал значение, которое сервер принял бы, — сервер его не
ограничивает нигде. Контракт учётных данных объявлен один раз в
service/admin_credentials.go, копии в панели и оркестраторе сверяются с ним
тестами, читающими Go-исходник.
Класс символов логина был записан диапазоном по опечатке: неэкранированный
дефис превращал `+-=` в диапазон, впускающий `, - . / 0-9 : ; < =`. С серверным
набором это совпадало только потому, что обе стороны несли одну опечатку. Набор
записан явно и НЕ сужен — он уже действует на установленных серверах.
Визуально: красная рамка отказа обводила не то, что видит оператор. Element Plus
рисует состояние ошибки на el-input__wrapper селектором из четырёх классов, а
форма входа рисует видимую рамку поля на el-form-item — внутрь поля кладутся
иконка, ввод и переключатель видимости — и гасила чужую тень селектором из трёх,
проигрывая по специфичности. Рамка ложилась вокруг одного лишь ввода: у логина
начиналась после иконки, у пароля обрывалась перед «глазом». Индикация
перенесена на элемент, который оператор и видит полем; чужая тень гасится
селектором, повторяющим её собственный и добавляющим атрибут scoped-стиля, —
конкретностью, а не !important. Остальные формы панели проверены: собственная
рамка на el-form-item есть только на форме входа.
Заодно: `last_login_at` объявлен в схеме и в entity, а писать его было некому —
UpdateAdminLastLoginAt не вызывался ниоткуда. Отметка ставится в service.Login
сразу после успешной проверки пароля; отказ записи вход не отменяет, но
попадает в журнал. Обработчик входа переехал из controller/peer.go в
controller/auth.go: стек в journal указывал на управление пирами.
Требование теперь называется, а не сообщается фактом нарушения. «Неверный
формат логина» и «Некорректное значение» не давали оператору способа узнать,
что от него хотят: набор символов приходит из hy2xs.env и в панели нигде не
показан. Фразы форм и серверная причина credential_format перечисляют границы
и набор.
Гейт сборки run_admin_login_acceptance удерживает барьеры от тихого удаления —
по той же причине, что и гейт детектора гонок. Каждое из его утверждений
проверено мутационной пробой на реальный отказ; две первые редакции оказались
вакуумными и переписаны.
Прогнано: go vet + go test ./... , bun test оркестратора (427) и контрактов
панели (66), vue-tsc --noEmit, production-сборка frontend, гейт приёмки
целиком. `go test -race` не прогонялся — на машине нет C-компилятора, это
релизный гейт сборщика.
Прогон задокументирован в
docs/acceptance/2026-09-04-v1.0.0-rc2-runtime-findings.md.
Отзыв секрета не сходился: `auth_id` при смене секрета оставался прежним,
поэтому сессия, установленная по отозванным учётным данным, была неотличима от
законной, и цикл учёта не имел признака, по которому её следовало завершить. У
состояния есть путь без единой неудачи — Hysteria регистрирует соединение в
Traffic Stats API только после возврата backend-auth, поэтому успешный /kick
может пройти мимо. Новое поколение credentials получает новый auth_id, kick идёт
по старому, пережившая сессия становится orphan.
Адрес Traffic Stats API имел два контракта: оркестратор принимал любой IPv4,
админка всегда шла на loopback. Валидная по всем гейтам конфигурация выключала
лимит устройств, учёт трафика и принудительное отключение разом. Адрес
зафиксирован, а расхождение файла с ним админка называет.
Состояние службы стало трёхзначным: util.Exec выбрасывал вывод systemctl при
ненулевом коде, поэтому «остановлена» и «спросить не удалось» приходили одним
значением, а доступность Traffic Stats API выводилась из него же. Журнал
Hysteria разбирается в фактическом формате upstream (time — дробное число),
страница конфигурации показывает файл вместо дефолтов UI и не возит секреты в
браузер, санитайзер выгрузки следует по YAML-якорям.
Разбор: docs/acceptance/2026-09-02-v1.0.0-rc4-preflight-findings.md
Предыдущий проход сделал правильным порядок «сначала долговременная запись,
потом разрыв сессии» и правильно запретил откат при неудаче разрыва. Способа
прийти к согласованному состоянию ПОТОМ он не дал: у двух операций повтор не
работал вовсе.
Импорт, заменивший auth_id: после неудавшегося /kick старое значение не
хранится нигде, повтор того же файла читает из базы уже новое и рвёт его, а
cron пропускал незнакомый authID молча — dao.ListPeer просто не возвращала
строку. Живая сессия оставалась навсегда.
Снижение maxDevices: повтор формы даёт 1 < 1 -> false, разрыва больше нет.
Лимит устройств в политику доступа не входит и входить не должен — это
свойство сессий, — поэтому механизма схождения у него не было.
enforcePeerAccess стал сверкой живых сессий: обход идёт по каждому authID из
/online. Нет строки в базе -> kick; peerAccessDenied -> kick; непригодный
maxDevices -> kick; устройств больше разрешённого -> kick. Отказ базы при этом
не рвёт ничего. Ни таблицы отложенных операций, ни очереди retry: список живых
сессий уже есть, и это /online.
Отдельно закрыт второй TOCTOU лимита устройств. Учёт выданных разрешений
закрыл сравнение двух одинаковых снимков, но сетевой запрос выполнялся вне
блокировки, поэтому снимки приходили в резервацию в произвольном порядке и
устаревший откатывал lastOnline назад, возвращая уже занятое место. Это не
data race — память защищена мьютексом, и -race здесь молчит принципиально.
Последовательность «прочитать /online -> занять место» выполняется под замком
по authId; глобальный замок не годится, внутри идёт сетевой запрос.
Учёт разрешений больше не растёт бесконечно: запись снималась только на ветке
отказа, поэтому в карте копились удалённые пиры и переписанные импортом
идентификаторы. Уборка идёт по фактической картине подключений.
Гейты приёмки доращены под все три инварианта и проверены в обе стороны.
Go 1.26.7 -> 1.26.8. Документация приведена в соответствие в двух местах,
где описывала снятую архитектуру.
Разбор: docs/acceptance/2026-09-02-v1.0.0-rc3-preflight-findings.md
Девятый проход, по итогам приёмки v1.0.0-rc1 на живом Debian 13. Общая тема:
интерфейс обещал оператору то, что продукт умел, но до чего не доходило
управление.
Секрет пира. Подпись под полем предлагала оставить его пустым, сервер умел его
сгенерировать, и генерация была недостижима: в go-playground/validator тег
omitempty НЕ пропускает правило, если поле объявлено указателем и указатель не
nil — hasValue считает указатель на пустую строку «значением». Правило min=6
применялось к пустой строке и отказывало. Ловушка закрыта общим шагом
нормализации DTO, а не тегом на одном поле: та же ловушка ломала фильтр списка
пиров, где очищенный крестиком el-input отправляет `?name=`. Граница проходит по
каждому полю отдельно — у remark пустая строка означает «убрать пометку», у
disabled ноль означает «включён».
Отказы. Любая ошибка любого поля превращалась в слово `invalid`, а слой vo
определял код ответа СРАВНЕНИЕМ текста сообщения — тот же антипаттерн, который
запрещён панели, только на сервере. Ответ несёт errors[{code, field, message,
params}]; панель выбирает фразу по коду и подставляет причины под поля.
Сессия. Ветка «войдите заново» была недостижима дважды: сервер отвечает HTTP 200
на любой отказ, поэтому обработчик ошибок axios не вызывался, а условие в нём
проверяло code === "A0230" и поле msg, которых в этом API никогда не было.
Истёкший токен вдобавок уезжал с кодом системной ошибки.
Иконки. Контракт currentColor был объявлен в двух местах и не действовал: восемь
ассетов несли литеральный fill="#000000" на <path>, а атрибут представления
перебивает унаследованное CSS-свойство. Под это попадали все семь иконок
бокового меню на фоне #181818.
Имя пира. Два правила на одном поле противоречили друг другу (min=1 против
6-32), а копия набора символов в слое контроллеров несла неэкранированный дефис
и впускала `, - . / : ; <` — через панель проходило имя peer/name, которое
импорт того же пира отклонял. Набор символов ЛОГИНА сознательно не сужен и
закреплён тестом: он приходит из HY2XS_ADMIN_USER и оркестратором не
ограничивается.
Добавлены подпись «Разработано во Flamy» с адресом, принадлежащим приложению, и
контрактные тесты панели как обязательный шаг сборки. Их исполняет Bun, а не
vitest: jsdom не вычисляет currentColor и визуальной корректности не доказал бы,
зато vitest привёл бы в граф pnpm audit сотню транзитивных зависимостей.
docs/ разложена по слоям, 11-testing-and-acceptance.md (117 КБ) разбит на пять
частей, добавлен docs/acceptance/ с отчётом о прогоне rc1 и перечнем дефектов.
Обход документации в приёмке стал рекурсивным: плоский docs/*.md после
разнесения по каталогам совпадал бы ровно с одним файлом.
Барьер, обязанный ДОКАЗАТЬ отсутствие асинхронного исполнителя, в трёх местах
принимал за доказательство отсутствие наблюдения.
- отказ `systemctl` больше не выдаётся за отсутствие guard: вместо `return []`
введён единый наблюдатель inspectRollbackGuard с исходами quiescent/pending/
unknown и отдельным типом отказа GuardStateUnknownError;
- покой перечисляется белым списком (inactive, failed): maintenance,
refreshing и любое незнакомое состояние systemd блокируют операцию;
- у транзиентного таймера явно заданы AccuracySec=1s (умолчание 1min
превращало обещанные 45 секунд в 45-105) и RemainAfterElapse=no; барьер
дополнительно опознаёт SubState=elapsed у *.timer как покой;
- команда взведения строится чистой buildArmGuardArgv и выполняется новым
runMutatingArgv без shell, поэтому её контракт проверяется значением, а не
грепом по исходнику;
- status перестал листить guard-юниты своей копией кода: без --plain, с
`|| true` и с трактовкой failed как «вооружён» отчёт вечно противоречил
барьеру. Добавлены rollback_guard_state и firewall_state=guard_unknown;
- purge-v0.sh пропускал failed-юниты из-за маркера в первой колонке.
Барьер покрыт поведенческими тестами через подставляемый SystemdUnitProbe:
прежние проверки грепом по тексту функции пережили инверсию смысла - строка
`return [];` была на месте, а решение стало неверным.
Документация (README, docs/07, 11, 12, 13, 14, CHANGELOG) приведена к реальному
окну 45-46 секунд и к новому тексту отказа. Отдельно исправлен комментарий
PNPM_AUDIT_LEVEL в versions.env: гейт давно проверяет весь lock-граф.
Оба дефекта — в механизмах, введённых предыдущими коммитами, и оба относятся к
гарантиям, ради которых эти механизмы вводились.
1. Отказ записи `auto-rollback-fired` оставался незамеченным.
Инвариант фиксации "маркера нет и юниты inactive => guard не сработал" верен
только при дополнительном условии "guard способен записать маркер". Пока `rc=0`
стояло ПОСЛЕ создания маркера, отказ записи (заполненный tmpfs /run, read-only
ФС) не влиял ни на что: скрипт успешно восстанавливал прежний firewall,
завершался кодом 0, юнит уходил в inactive, маркера не было — и операция
фиксировала успех после реально сработавшего отката.
`rc` объявляется до первой операции, включая создание маркера, а ранний выход
возвращает его вместо жёсткого `exit 0`. У факта срабатывания появилось два
независимых канала: маркер и отказ юнита, потому что на пути фиксации успеха
допустим ровно один ActiveState — inactive.
Заодно маркер создаётся `touch`, а не `: >file`: двоеточие — special builtin
POSIX, ошибка перенаправления на нём обязана завершить неинтерактивный shell
целиком, и в dash скрипт умер бы ДО восстановления firewall.
2. Новая операция могла начаться, пока guard предыдущей ещё вооружён.
Замок действует, пока жив процесс-держатель. Guard — отдельный объект systemd,
переживающий свой процесс:
A берёт замок -> применяет firewall -> вооружает guard на 45s
A аварийно умирает
B берёт замок и начинает менять production paths
guard A срабатывает и возвращает firewall, который был ДО A
Случай SIGTERM/SIGHUP хуже, чем kill -9: обработчик снимает замок сам, поэтому
проверка живости держателя не видит вообще ничего, а таймер остаётся.
Введён барьер покоя `assertNoPendingRollbackGuard`, через который проходит
каждый захват замка — дважды, до и после, потому что между ними умирающая
операция успевает вооружить guard, — и PHASE 0 установщика. Непокоем считаются
active/activating/deactivating/reloading; `failed` и `inactive` — покой, иначе
барьер блокировал бы `repair`, которым чинят последствия.
Плюс P1: восстановление UnitFileState у nftables.service больше не обещает
точности, которой не даёт. `enable --runtime` не удаляет постоянную ссылку,
поэтому "восстановление" enabled-runtime оставляло юнит включённым в обоих
scope. Восстанавливаются enabled/disabled — то, что операция реально меняет, —
остальные состояния называются оператору и не трогаются.
Тесты: поведенческая проверка раннего пути rollback-скрипта настоящим shell
(ветка заканчивается до первой команды восстановления и безопасна для запуска),
проверка двойного вызова барьера и снятия замка при его отказе, структурные
инварианты. Приёмка и docs (D1h, уточнение D1f) — там же.
- docs/07: полный порядок staged apply, инвариант снятия guard, объяснение
почему окно 45 секунд не обязано покрывать smoke и почему guard не трогает
nftables.service, семантическая проверка эффективного firewall;
- docs/11: разделы A5e/A5f для новых unit-тестов и серверные сценарии D1e
(guard доходит до дедлайна), D1f (конкурентные операции), D1g (успешная
операция не оставляет следов транзакции); матрица и acceptance criteria
дополнены;
- docs/12: разбор отказов "уже выполняется другая операция" и
firewall_guard_fired;
- docs/13: строки журнала guard в таблице recovery, новый раздел 8a про замок
операций;
- docs/14 и purge-v0.sh: очистка /run/hy2xs, замка операций и candidate-файлов
firewall — /run это tmpfs, но очистка не имеет права требовать перезагрузки;
- README: защита от потери доступа при смене firewall и раздел "Одна операция
за раз";
- CHANGELOG: шестой проход.
Два гейта сборки проверяли не то, что обещали.
1. pnpm audit проверял production-подграф вместо всего lock-графа.
Гейт запускался с --prod под обоснованием «devDependencies в артефакт не
попадают». Для frontend build tooling это неверно по существу: vite и
rollup действительно не копируются на production-сервер как node_modules,
но они ИСПОЛНЯЮТСЯ на build-машине, читают наши исходники и порождают тот
самый production-бандл, который уезжает в артефакт.
Это не гипотеза: DOM clobbering в Rollup затрагивал именно генерируемый
бандл, и `pnpm audit --prod` его не показывал — по всему графу тот же
прогон дал 33 предупреждения против нуля. Критерий приёмки №47 в docs/11
формулировал «по всему графу» правильно ещё до того, как это стало правдой
в коде.
На текущем lock-файле полный граф на пороге high чист.
2. SKIP_TESTS позволял собрать production-артефакт без тестов.
Переменная была описана как «аварийное отключение тестов; для
release-сборок недопустимо». Недопустимость держалась исключительно на этой
фразе: ни metadata, ни финальная приёмка архива не проверяли, что тесты
запускались. То есть
SKIP_TESTS=true ./tools/build/build.sh
доходила до конца и выдавала обычный tarball с build_profile=production и
dependency_security_gate=true — артефакт, по которому невозможно отличить
проверенную сборку от непроверенной.
Глушила она при этом не только тесты: под тем же флагом пропускались
`tsc --noEmit` для оркестратора и `go vet` для админки, то есть проверка
типов и статический анализ того самого кода, который уезжает в production.
Выбран тот же строгий вариант, что уже принят для проверки зависимостей:
обхода нет. Готовый пакет объявляет tests_gate=true в metadata, и это
утверждение опирается на результат — обе функции прогона выставляют свой
флаг только после успешного завершения, а write_metadata отказывается
писать метаданные, если хотя бы один не подтверждён.
Приёмка закрепляет оба инварианта: --prod не может вернуться в гейт, SKIP_TESTS
не может вернуться ни в один модуль сборки и ни в README/docs, tests_gate=true
обязателен в metadata, а утверждение о прогоне обязано следовать за прогоном.
Проход по операциям, которые делают не то, что обещает их имя.
P0. Удаление bootstrap-admin-peer не было отзывом доступа. Признаком «создавать
пир или нет» служило наличие строки в таблице, а HY2XS_ADMIN_CON_PASS
продолжает жить в /etc/hy2xs/hy2xs.env — его читает systemd-юнит. Оператор
удалял пира, доступ исчезал, и ближайший restart возвращал того же пира с тем же
секретом. Молча. Признаком стала отметка BOOTSTRAP_PEER_SEEDED в таблице config:
«создавался когда-либо», а не «существует сейчас». Отметка и пир пишутся одной
транзакцией.
P1. Резервная копия с includeSecrets=true проглатывала и ошибку расшифровки, и
отсутствие шифртекста, отдавая пира с пустым secret и успешный ответ. Теперь
недоступный секрет любого пира отклоняет весь запрос с указанием имени.
P1. DecryptPeerSecret возвращала содержимое колонки как расшифрованный секрет,
если оно не начиналось с v1: — остаток поколения с открытыми секретами.
P1. doctor перезапускал hysteria-server и hy2xs-admin: диагностика подозрения на
проблему обрывала все живые соединения.
P1. Админка сама генерировала HYSTERIA2_TRAFFIC_STATS_SECRET, записать который в
/etc/hysteria/config.yaml она не может. Сервис объявлял себя здоровым, а machine
auth переставал совпадать.
P1. Обходы проверки зависимостей (accepted-risk/skipped) не могли произвести
артефакт: приёмка требует dependency_security_gate=true. Удалены из сборки и
документации, отсутствие проверяется приёмкой.
P2. UPDATE по отсутствующей строке config считался успехом, и cron
перепланировался при несохранённом значении. Решение по RowsAffected.
P2. Слой данных не отличал «записи нет» от «база не ответила»: sentinel-значения
ErrPeerNotFound / ErrAdminUserNotFound / ErrConfigNotFound / ErrStorage.
P2. Удалены алиасы /:id/client-url и /:id/qr.
Контракт разработки: apps/go.mod объявляет toolchain go1.26.7 (директива go —
языковой baseline, а не выбор компилятора), tools/dev/doctor.sh|.ps1 сверяют
среду с versions.env.
Сборка не собиралась: два контракта приёмки роняли её на корректном коде.
verify_api_namespace_contract искал возвращение legacy-пространства имён
через grep по '/hui' и находил router_test.go, который ПЕРЕЧИСЛЯЕТ этот
префикс, чтобы доказать отсутствие маршрута, и сам versions.sh, где строка
стоит в тексте проверки. Падение приходило шестым шагом из четырнадцати, до
резолва Hysteria. За ним прятался второй такой же: проверка транзакционности
импорта пиров брала файл от начала applyPeerImportEntry и до конца, захватывая
объявленные ниже ExistPeerName и UpdatePeerLastConnectionAt.
Обе проверки теперь смотрят на код, а не на упоминания: добавлены помощники
code_without_comments и code_mentions_in, а отсутствие legacy-маршрута
доказывает тест на таблице маршрутов собранного роутера.
Планировщик стал собственностью процесса. InitCron вызывался из runServer и
на каждом вызове создавал новый cron.New(), не сохраняя ссылку; cron.Stop()
не вызывался нигде. Смена RESET_TRAFFIC_CRON выполняла StopServer(), точка
входа крутила for { runServer() } — и каждая правка добавляла целый
дублирующий набор джоб, а старое расписание сброса продолжало работать.
Фиксированные джобы регистрируются один раз, расписание переносится на месте
по EntryID, HTTP-сервер не трогается. Добавлено штатное завершение по SIGTERM.
Выражение проверяется до записи в базу тем же парсером (cron.ParseStandard),
которым его разбирает планировщик: раньше невалидная строка сохранялась, API
отвечал успехом, а сброс трафика молча исчезал.
updateConfigs стал атомарным: полная проверка партии, одна транзакция,
применение к рантайму. Прежний тест ставил запрещённый ключ первым и не
смотрел в базу — поймать частичное применение он был неспособен.
Удалены четыре ключа таблицы config без единого потребителя: HYSTERIA2_ENABLE,
HYSTERIA2_CONFIG (второй источник истины, читался первым), HYSTERIA2_TRAFFIC_TIME
и HYSTERIA2_CONFIG_REMARK. Имя профиля в share URI выводится из имени пира.
Безопасность:
- bootstrap-пароль администратора больше не генерируется и не пишется в журнал,
который отдаётся кнопкой выгрузки; отсутствие env — отказ старта;
- собственный журнал админки санитизируется наравне с чужим;
- golang-jwt/jwt v3 -> v5: GO-2025-3553 не имеет исправленной версии в v3 и
достижима с неаутентифицированного запроса; набор алгоритмов подписи
зафиксирован через WithValidMethods;
- удалён вход по несолёному SHA-224 из предыдущего поколения;
- убран modulo bias в util.RandomString — единственном генераторе секретов;
- пир установщика защищён во всех путях записи, а не только в импорте;
- удалена латентная паника в service.GetToken и недостижимая ветка GetAdminInfo,
проверявшая меньше, чем middleware.
Toolchain: Go 1.21.13 -> 1.26.7, Node 20.19.0 (EOL) -> 24.20.0. На прежнем
графе govulncheck находил 21 вызываемую уязвимость, 17 из них в stdlib,
попадающей в production-бинарь. Сейчас — ноль. Добавлен обязательный шаг
проверки зависимостей (govulncheck + pnpm audit) с записью результата в
metadata пакета.
Hardening-проход перед первой сборкой на Debian. Три из найденного не
воспроизводились ни на одном dry-run и проявились бы только на живом сервере.
Установка
* preflight внутри install вызывался дважды и оба раза проверял clean-host.
Ко второму вызову на диске лежал собственный /var/lib/hy2xs/install-state.json,
записанный после первого preflight, и опознавался как маркер посторонней
установки: КАЖДАЯ чистая установка падала сразу после apt-get с
fatal_post_apply и оставляла сервер наполовину настроенным. Чистота хоста —
условие входа в операцию, возможности платформы проверяются уже внутри
PHASE 1, поэтому checkCleanHost стал отдельным параметром без умолчания.
* PHASE 1 начиналась в install.sh: shell сам создавал /usr/local/lib/hy2xs,
ставил бинарник, вешал symlink и копировал runtime-пакет, и только потом
запускал оркестратор с его собственным preflight. Отказ того preflight
объявлялся fatal_pre_apply — «на сервере ничего не изменено» — при уже
созданном каталоге оркестратора. Отследить владение мутацией невозможно,
пока мутируют двое: install.sh больше не изменяет ничего, раскладку
выполняет steps/bootstrap.ts под ownership.bootstrapTouched, пути попали
в owned_paths. Как следствие удалено деление clean-host на фазы.
* diagnosticsCollect стояла перед rollback обычным await в install и в
reconfigure. На заполненном диске она падает сама и отменяла откат целиком.
Диагностика — best effort, откат — обязателен.
* reconfigure/repair выбирали записываемую фазу отказа регулярным выражением
по тексту ошибки. Переведено на ownership-флаги.
Секреты
* Журнал админки писал RequestURI, то есть путь вместе с query. Hysteria
обращается к /internal/hysteria/auth?access_token=<секрет> при каждом
подключении пира, поэтому действующий machine token оседал открытым текстом
в hy2xs-admin.log, который отдаётся через ExportLog и попадает в
diagnostics-бандл. Логируется путь; значения query не пишутся, имена —
пишутся. Канала было два: gin.Default() печатает path?query в stdout,
оттуда в journald и в тот же бандл, — панель переведена на gin.New() +
Recovery(). Журналы внутри бандла и журнал Hysteria из ExportLog теперь
проходят санитайз. Сравнение токена — constant time.
* Config API позволял прочитать и подменить ключи приложения: getConfig и
listConfig принимали произвольный ключ, а проверка записи была denylist'ом
из трёх ключей оркестратора. Запрос ?key=PEER_SECRET_ENCRYPTION_KEY отдавал
master-key шифрования секретов пиров. Доступ переведён на allowlist, маршрут
getConfig удалён целиком — потребителей у него не было ни одного.
Пиры
* Импорт применялся по одной записи вне транзакции, вопреки собственному
контракту. Валидация не знает, что уже лежит в базе: cross-conflict по
UNIQUE(name) оставлял часть файла применённой. Применение выполняется одной
транзакцией, криптоматериал считается до её открытия.
* Файл импорта мог содержать хвостовой JSON-документ, который молча не
применялся. После разбора проверяется io.EOF.
* Экспорт разделён на «Экспорт настроек» и «Резервная копия» с секретами и
подтверждением: обычный экспорт выдаёт пирам новые секреты при импорте, и
прежние клиентские ссылки после переноса переставали работать.
Сборка
* Два stale-грепа в приёмке роняли build.sh в самом конце, внутри
verify_archive. Первый искал в smoke.ts исчезнувший литерал URL, второй
совпадал с router_test.go, который перечисляет удалённые маршруты, потому
что проверяет их отсутствие: добавление регрессионного теста ломало сборку.
* verify_archive требовал наличия мутирующей строки в install.sh. Инвариант
перевёрнут: их не должно быть ни одной.
Очистка
* Удалены entity.LegacyAccount, миграции 002/003 и мёртвые хелперы
listSQLMigrationFiles и envInt: v1 не мигрирует базу 0.x ни при каком
сценарии. Номера оставшихся миграций сохранены. H UI-словарь убран из
обычных доков, в docs/14 он остаётся — там это имена объектов для удаления.
* Список непубличных IPv4 приведён к IANA Special-Purpose Address Registry:
203.0.113.5 из RFC-примеров считался публичным адресом сервера. Отказ
резолвера отделён от отсутствия A-записи.
Проверено: bun test 233, go test 71, tsc/vue-tsc, bash -n 11 скриптов,
приёмка прогнана против дерева.
verify_versions_contract получил сверку API namespace. Путь machine-auth
записывается в /etc/hysteria/config.yaml и в post-install.env, то есть по нему
Hysteria обращается к админке. Пока строка была продублирована в шаблонах,
smoke, тестах, приёмке и e2e, расхождение обнаруживалось только на живом
сервере. Теперь Go-константы, API_BASE фронтенда и оба шаблона сверяются
против значений, скомпилированных в оркестратор.
Приёмка проверяет, что:
- fatal_pre_apply недостижим после записи install-state;
- каждый ownership-флаг взводится раньше своего шага;
- у read-only фазы нет универсального раннера, через который можно
проскользнуть;
- инвариант публичного endpoint живёт в preflight и не обращается к внешним
сервисам определения IP;
- purge-v0.sh и clean-host описывают одну границу;
- секреты не попадают в персистентный файл экспорта;
- импорт пиров валидируется так же строго, как их создание;
- удалённые exportConfig/importConfig не вернулись.
Захардкоженная схема =2 в приёмке заменена на значение из versions.env: при
переходе на schema 3 пришлось бы помнить ещё и про эту строку.
Документация: контракт раннеров и ownership в 08, инвариант публичного
endpoint в 08/09/12/13 и README, сетевая идентичность панели и удалённые
export/import в 04, сценарии D1 (отказ сразу после PHASE 0) и D2 (устаревший
DNS после смены IPv4) в 11, версии package.json как не-версия продукта в 02.
Новый docs/14-legacy-cleanup.md: как выглядит отказ установщика, полный
список маркеров чужой установки, что сохранить перед очисткой, работа
purge-v0.sh, ручная процедура и отдельно - случай незавершённой
установки текущего поколения, где нужен repair, а не очистка.
Обновлено под фактическое поведение:
- README и package/docs: установка описана как две фазы, PHASE 0 ничего
не меняет; добавлен troubleshooting по отказу clean-host; версии
toolchain больше не передаются через окружение;
- 02-build-layer: раздел про versions.env (что в нём есть и чего нет и
почему), verify_versions_contract, проверка происхождения артефакта
по upstream hashes.txt;
- 08-orchestrator-spec: двухфазный контракт, read-only guard,
идентификация поколения в install-state, ownership-aware rollback,
расширенная семантическая проверка конфига, структурная редакция;
- 04-admin-panel: таблица удалённых маршрутов и почему они удалены, а
не оставлены заглушками; сужена формулировка гарантии санитайза;
- 11-testing: новые unit-наборы, полный список инвариантов конфига,
раздел про одну реализацию URI вместо двух, сценарий проверки
границы установки на живом сервере;
- 12-operations и 13-runbook: диагностика отказов по поколению,
поведение diagnostics-бандла;
- tools/build/README: контракт версий, обе суммы Bun, hashes.txt.
CHANGELOG: раздел Unreleased с разбором каждого исправленного дефекта.
Сквозная миграция HY2XS на современную Hysteria (2.12.2) и переход на v1.
Build:
- версия Hysteria резолвится на этапе сборки из HyNetworks/hysteria и
замораживается в metadata пакета (version + immutable url + sha256);
- compatibility gate: реальный бинарник должен принять канонический конфиг
HY2XS для gecko и salamander до создания пакета;
- сборка прогоняет тесты оркестратора и админки.
Конфигурационный контракт:
- HY2XS_CONFIG_SCHEMA_VERSION=2, чужая схема отклоняется fail-fast;
- obfs стал настоящим union gecko|salamander, gecko — default;
- obfs-блок рендерится оркестратором целиком, два подтипа одновременно
структурно невозможны;
- современный baseline: congestion bbr/standard, disableLossCompensation=false,
disableStatelessReset=false, полный quic-блок.
Исправления:
- share URI для gecko: генератор был завязан на Obfs.Salamander.Password и
выдавал нерабочую ссылку при любой другой обфускации;
- SNI брался только из ACME-блока и уходил пустым при HY2XS_TLS_MODE=file;
- экспорт конфига выносил trafficStats.secret, access_token и obfs-пароль;
- экспорт терял неизвестные upstream-поля при round-trip через типизированную
модель;
- renderRuntimeEnv печатал тип обфускации литералом, расходясь с конфигом;
- namedotcom удалён из ACME-реестра (нет в Hysteria с 2.11.0).
Тесты:
- 95 тестов оркестратора: env, рендер, семантика профиля, резолвер, rollover;
- тесты URI и экспорта в Go;
- tools/test/e2e-hysteria.sh с реальным клиентом Hysteria.
UX:
- подсказки и примеры в форме создания пира.
Прочее: CHANGELOG.md, .gitattributes (LF для target-side файлов),
документация на русском.
HY2XS больше не описывается как форк H UI. Из README, docs, сообщений
builder'а и post-install metadata убрана вся fork/H UI терминология.
Лицензия:
- LICENSE: MIT заменён на полный текст AGPL-3.0-only
- README: бейдж и раздел лицензии, подпись Flamy Studio
- orchestrator/package.json, apps/frontend/package.json: license
- package.sh: LICENSE кладётся в install package, license=AGPL-3.0-only
в metadata
- verify.sh, acceptance.sh: проверки корневой AGPL и metadata
Документация:
- 04-admin-panel-h-ui-fork.md -> 04-admin-panel.md, переписан вокруг
модели Hysteria2 = external runtime dependency,
HY2XS admin = native HY2XS component
- docs 01, 02, 03, 08, 09, 11, 12, README: единая терминология HY2XS admin
post-install.env:
- блок HUI_* заменён на HY2XS_ADMIN_*, HUI_FORK_REF -> HY2XS_ADMIN_SOURCE
Внутренний legacy namespace (H_UI_* ключи SQLite, HUI_DATA/HUI_LOG,
API /hui, h_ui_db.sql) намеренно не тронут: он требует отдельной
миграции БД и выносится в отдельный этап.
Crimson
founder